Свет Валаама

     Остров-монастырь посреди Ладожского озера. Все, кто оказался здесь не случайно, преследуют одну главную цель: унять гордость и обрести смирение. Первый шаг к смирению – это соблюдение некоторых несложных правил. Например, женщины обязаны носить длинную юбку и ходить с покрытой головой. Мужчинам, наоборот, запрещается входить в храм в головном уборе. Также, по умолчанию, ничего нельзя делать без благословения. Благословение – это такой официальный документ, заверенный печатью и подписью отца Эконома. Таким образом выписывались, например, благословения на баню или на проезд на корабле. Среди населения монастыря существует определённая иерархия. Также выделяются четыре основные группы: отцы, трудники, паломники и мирской люд. Отцы – это все разновидности живущих здесь монахов. Их, кстати, тут не очень много, всего на Валааме проживает около 150 монахов. Трудники – это приехавшие поработать (кто за деньги, кто во славу Божию) в монастыре, в основном верующие, люди. Часто это потерянные по разным причинам для общества личности, находящие здесь утешение и спасение. А ещё, бывает, приезжает человек сюда просто из любопытства, а остаётся на годы. Трудники и трудницы называют друг друга братиями и сестрами. Монахи тоже друг друга называют братиями. Паломники – это своеобразные туристы. Постоянно ходят толпами во все церкви, постоянно крестятся и молятся и надолго здесь не задерживаются. Мирского люда на Валааме осталось совсем немного – человек 300. Среди них, говорят, процветает алкоголизм и духовная темнота, волшебного действия Острова они почти не замечают. Просветительский центр отца Мефодия регулярно устраивает в местной школе лекции по духовному развитию, только на них ходят в основном приезжие паломники.
     Следующим шагом к смирению является послушание. Послушаться довелось на монастырской ферме. Каждое утро, просыпаясь под звон колоколов и умываясь ледяной ладожской водой, собиралась в назначенном месте группа трудников, чтобы ехать на ферму. Развозил всех по рабочим местам на монастырской газели отец Афанасий, довольно суровый монах. С женщинами отец Афанасий общается неохотно, про собак говорит, что в них семь бесов, а если от кого почувствует табачный запах, того может и пешком отправить. Иногда приходилось ездить в телеге, прицепленной к трактору, чувствуя себя настоящими сельскими колхозниками. С восьми до девяти часов утра фермерская братия трапезничает. После этого начинается рабочий день. Распоряжается на ферме отец Георгий – самый светлый человек, которого я когда-либо встречала. Каждый день, кроме воскресенья, с утра и до вечера отец Георгий трудится вместе с остальными послушниками: и на полях, и в стойлах, и на тракторе возит сено, навоз, камни... А из кабины трактора всегда доносится музыка церковных песнопений. Сам отец Георгий раз в неделю, на всенощной службе с субботы на воскресенье, поёт в хоре валаамской братии. Сейчас отцу Георгию тридцать. В монахи постригся в девятнадцать лет. На сегодняшний день он добился возрождения монастырской фермы. Никогда я не видела в глазах столько счастья и доброты, как у этого человека. Мужчины уважают его, женщины им восхищаются. "Никто не испытывает столько страданий, сколько испытывает монах, но зато никто не знает столько благодати, которую монах получает от Бога", - говорит отец Георгий.
     Возможностей посмиряться во славу Божию предоставилось достаточно. В основном это были работы на полях: сбор кормовой свеклы, очистка свежевспаханной земли от веток и камней, а также выкапывание картошки. Нашим почти комсомольским отрядом руководил студент-агроном Алексей, в которого я потом ужасно влюбилась, и мы с ним устраивали по ночам совсем не смиренные прогулки по Аллее Одинокого Монаха... Алексей помогает отцу Георгию возрождать и развивать фермерское хозяйство. Только в этом году было распахано и засеяно несколько новых полей, а в следующем году они планируют разработать ещё больше и завезти новые сорта урожая.
     Работать во славу Божию гораздо приятнее и легче, чем за деньги. Последние, кстати, в монастыре почти не нужны. Здесь совершенно забываешь про все материальные ценности – машины там, шмотки, компьютеры. Зато взамен на тебя так и льётся благодать Божественная отовсюду, и так вот и ходишь в постоянной эйфории, со счастливой улыбкой на лице, и все вокруг твои братья и сестры... Хотя, если честно, от такого избытка положительной энергии я не могла спокойно себя вести. Поэтому и носилась повсюду без устали как угорелая, по полям да по скалам. До сих пор удивляюсь откуда у не привыкшего к тяжёлому физическому труду городского человека могло взяться столько сил, чтобы после полноценного рабочего дня прыгать километров по пятнадцать по скалистому берегу Ладоги, потом несколько часов отстоять в храме на службе и после всего этого ещё смеяться и радоваться... В общем, чудеса сплошные.
     Обедали и ужинали мы на фермерской трапезной. Повар Миша, тоже очень светлый человек, готовит настолько вкусную пищу, что невозможно устоять перед искушением. Говорят, некоторые тяжёлые грехи можно "вышибать" более лёгкими. Так, например, предаваясь греху чревоугодия, вполне даже возможно избавиться от греха уныния... А вообще еда через день постная, а мясо на ферме не употребляют. Правда, и на такой еде уже к третьему дню пребывания на ферме приехавшие городские жители заметно стали прибавлять в весе. И даже смирение на полях и дровах тому не помогло. Однажды у меня от прыгания по мокрой ботве промокли ботинки, и я осталась в трапезной помогать Мише резать яблоки для салата. Тогда я и поняла весь его нехитрый секрет приготовления столь вкусной пищи. Если душа твоя чистая и светлая, если в сердце твоём радость, молитва и благодарность Богу, если ты искренне любишь всех этих людей, которые приходят трапезничать, то и еда, которую ты приготовишь, совершенно простая и незамысловатая, будет восприниматься как самая вкусная на свете. Такие вот чудеса. А ботинки мои отец Георгий повесил сушиться на печке, а взамен снял с себя полусапоги сорок третьего размера, в которых я и пробегала целый день на ферме.
     А ещё не обошлось на Валааме без слёз. Как-то раз отец Георгий сказал, что нужно ощипать и выпотрошить кур, которых потом отправят на Центральную Усадьбу. Заниматься живодёрством я наотрез отказалась. Зато никак не могла поверить, что курица, после того, как ей отрубят голову, ещё долго продолжает махать крыльями. И решила во что бы то ни стало убедиться в этом самостоятельно. Уже заходя в помещение, где совершалось смертоубийство, я почувствовала неприятный холодок, ощущение чего-то трагически оборвавшегося, и как будто бы скорбный плач стоял в воздухе. И тут я увидела это. Какой-то дядька, стоявший спиной ко мне, схватил настоящую, живую, белую курицу. В одно мгновение положил птицу на нечто вроде пня и взмахом топора отсёк ей голову. Тело (уже мёртвой!) курицы продолжало махать крыльями, голова лежала рядом, из них лилась кровь, а я с криками и слезами пулей выскочила на улицу. После этого я ещё полдня ревела и страдала. В выходной, обедая в Центральной усадьбе, я обнаружила останки курицы в супе. Но это была уже совсем другая курица.
     В свободное время мы скитались по Валааму. Больше всего на меня произвёл впечатление Никольский скит. В храме очень сильно ощущаешь связь с космосом. Очень тому способствуют изображения на стенах и на куполе. Долго я там находиться не смогла, потому что меня начало слишком уносить за пределы земные. Похожие ощущения во время литургии или всенощной. Ты оказываешься соучастником ритуала. Специально поставленные люди, священнослужители, исполняют ряд действий, направленных на установление контакта с Богом. Это определённые движения, песни, декорации, запахи, т.е. создание благоприятной для него атмосферы. Если, находясь на службе, сконцентрироваться на своих чувствах, отключив при этом работу мысли и разума, полностью погрузиться в происходящее, то внутри тебя начинают открываться закупоренные доселе источники. Они устремляются к породившему их Создателю. Таким образом получаются своеобразные каналы, по которым и происходит очищение души. Ощущения непередаваемые! Кстати, один момент напомнил шаманский ритуал: когда несколько монахов издают очень низкий протяжный звук, а один из них монотонно поёт "Господи помилуй, Господи помилуй, Господи помилуй..." В этот момент крышу уже сносит напрочь...
     После службы, возвращаясь в свою келью, испытываешь необычайный подъём сил и очень сильную радость, схожую с эйфорией. И любишь всех на свете, и врагов в том числе, если они, конечно, существуют. А ещё понимаешь, что Он тоже тебя любит! Это и есть просветление, или просто счастье. После такого жить хочется вечно.

     Счастливы те, кому природа даёт много путей, чьё сердце открыто любым её проявлениям. Никто не знает, сколько продлится то или иное мгновение.
     У нас есть воля сжимать и растягивать время. У нас есть воля его останавливать. Остановив время, мы предстаём сами перед собой в полной мере своего совершенства.
     Человек с язвами в душе обрекает себя на адские муки от бесконечного отвращения и пакостности от самого себя. Человек духовный и просветлённый обретает жизнь вечную в гармонии с природой.
     Люди мирские всю жизнь стараются спасти своё тело, но оно рано или поздно умирает. Люди духовные стремятся спасти и сохранить свою душу.
     Валаам – это место, где переплетаются нити человеческого подсознания. Остров, куда попадаешь, когда не видишь иного выхода, тот миг, когда стоишь на краю и не можешь решиться. Мир здесь делится бесконечным образом, мешая тебе забыть главное и помогая тебе принять его. Это всего лишь точка в пространстве и времени. Те, кто пытается увидеть – увидят.

     Во имя всех святых на Валааме и всех, кто здесь просветлел. Аминь.

ПРИЛОЖЕНИЕ
Краткий монастырский словарь

Столовая – Трапезная
Приятного аппетита – Ангела за трапезой
Спокойной ночи – Ангела во сне
Спасибо – Спаси Господи
Пожалуйста – Во славу Божию
Работа – Послушание
Рабочий – Трудник
Стук в дверь – Господи помилуй
Ответ "Входите!" – Аминь
Ответ по телефону "Алло!" – Благословите